Собачья упряжка


Собачья упряжка

Собаки занимают свои места в упряжке не случайно, у каждой своя функция, одни дополняют других. Иерархическое положение той или иной собаки в стае не имеет никакого отношений к расположению в упряжке. В этом смысле собаки четко различаются: вожак стаи и вожак упряжки - разные понятия. Для того, чтобы определить роль каждой собаки в упряжке, руководствуются совершенно иными критериями.

Вожак

Это самая главная собака: без вожака нет упряжки. В связи с этим обучение вожака должно быть более углубленным и тщательным, чем других членов упряжки. Каюр в своих командах обращается, главным образом, к вожаку. Остальные собаки должны следовать в том же направлении, что и вожак, и на той же скорости. Вожак (описывая его характерологические особенности без использования наукообразных терминов) должен быть умным, серьезным, сообразительным и спокойным, обладать чувством трассы и опасности, иметь большой опыт работы в упряжке и уметь приспосабливаться ко всему новому и находить оптимальное решение в любой ситуации. В большой упряжке вожак находится относительно дальше других собак от груза, что значительно облегчает ему тягловую работу. Поэтому вожак, как правило, имеет несколько более легкое сложение, нежели другие собаки, и тягловое усилие он развивает пропорционально своим физическим возможностям. Однако в связи с его обязанностями вести упряжку на вожака ложатся большие психологические нагрузки. Зачастую ему необходимо быстро принимать самостоятельное решение, поэтому он должен обладать уравновешенной нервней системой, чтобы выдержать нагрузки такого рода. Итак, выбор вожака и его обучение имеют важное значение в формировании упряжки.

Рулевые собаки (коренники)

Собаки-коренники впряжены ближе всего к саням, поэтому они устают больше других, особенно в том случае, если сани тяжелые, дистанция пробега длинная, а трасса сложная. В связи с этим коренники должны обладать очень большой силой и выносливостью. Обычно на место рулевых собак ставят кобелей, а если упряжка состоит из ездовых собак разных пород, то это, как правило, маламуты и гренландские хаски (эскимосские лайки). Но рост и мускульная сила - это еще не все, необходимы такие качества характера, как желание работать и бодрое настроение-кураж. Крупная, вялая и ленивая собака будет работать не так эффективно, как менее мощная но очень энергичная. Собака. приученная к работе на месте коренника, никогда не станет вожаком: даже если она сердцем чувствует трассу. ей не понравится место в голове упряжки и она будет стремиться отойти назад Часто можно видеть, как рулевые собаки привыкают двигаться по косой линии, что дает им возможность немного отдохнуть и расслабиться, прежде чем снова натянуть шлею и занять положение вдоль оси упряжки.

Направляющие собаки

Эти собаки расположены непосредственно за вожаком и их роль очень важна. Они должны точно следовать в направлении, задаваемом вожаком: ошибка или своеволие с их стороны отражается на линии движения остальных собак, идущих следом. Это должны быть опытные собаки, которые не идут за вожаком вслепую, а при необходимости корректируют его оплошности, увлекая упряжку в нужном направлении. На самом деле, благодаря своему местоположению, у них очень хороший обзор трассы, и они ее знают часто так же хорошо, как и вожак. Они должны также хорошо знать и выполнять команды каюра. В некоторых случаях направляющих собак временно ставят на место вожака, который в этот день по каким-то причинам не может выполнять свою работу. На месте направляющих собак тоже часто ставят молодых собак, которых обучают на роль вожака упряжки, или же молодых собак, которые еще физически недостаточно развиты, чтобы работать на месте коренника.

Собаки центральной пары

Это собаки не столь одаренные, чтобы встать во главе упряжки, менее сильные, чем рулевые, однако их роль также существенна. От них требуется прежде всего упорство и желание тянуть ровно и в правильном направлении. Понятие, что их место меняется в зависимости от роли собак в упряжке: в большой упряжке их ставят в середину, а в небольшой - они могут выполнять роль рулевых или на-правляющих. Таким образом, они должны обладать универсальными качествами ездовой собаки. Самое главное качество таких собак - дисциплина: ошибка, сбой или путаница в голове упряжки быстро устраняются, если центральные собаки продолжают тянуть ровно, сохраняя порядок. Более того, если они заметят какую-то сумятицу позади себя, они вытянут коренных собак и помогут им восстановить правильный бег. Центральные собаки образуют, таким образом, прочную середину, на которую опирается вся упряжка. Собаки / Спорт с собаками

{cart}

wolcha.ru

Ездовые собаки

Упряжь и нарты

Собаки используются для транспорта зимой на всем Севере нашего Союза как в тундре, так отчасти и в тайге. На востоке собачьи упряжки распространены по всему побережью Тихого океана, от Берингова пролива до низовьев Амура и Сахалина. В глубь таежной зоны ездовое собаководство распространяется преимущественно по рекам и заходит на 500 и более километров от границы леса.

Существуют два способа запряжки собак – цуговый и веерный. Цуговая упряжка – наиболее древний и совершенный способ – распространена на всем побережье Сибири к востоку от Енисея; веерная – к западу от Енисея.

Рис.148 Цуговая упряжка собак: А – парами, Б – елочкой, В – гусем (по Э.Шерешевскому)

Цуговая упряжка имеет два видоизменения: а) с одним длинным потягом, к которому собаки припряжены с обеих сторон или парами, или попеременно – елочкой; б) с двумя постромками (потягами), между которыми и идут одна за другой собаки; этот тип упряжи встречается редко. От названия упряжи и вся упряжка собак на северо-востоке называется потягом (рис. 148).

Потяг делается или ременный, из кожи лахтака или моржа, или веревочный, из хорошей пеньковой веревки толщиной в 2-2,5 см; в него на расстоянии 1,20-1,50 м одна от другой наглухо вплетены пары ремней длиной в 15 см из сыромяти или кожи морского зверя. На концах ремней сделаны петли, или вшиты, кольца; в них при запряжке вставляются балбашки (клеванты), прикрепленные к ремню каждой шлейки. Число пар этих ремней зависит от числа собак; обычно делают от 8 до 10 пар. Собак впрягают в передние петли, а задний конец потяга с лишними петлями привязывают к барану или к передним копыльям. Свободный конец потяга, остающийся на нарте, служит для того, чтобы каюр мог оттягивать нарту в сторону от торосов и других препятствий.

Рис.149 Собака в упряжи (алык), идущая в цуговой упряжке справа (по Э.Шерешевскому).

Шлейка (алык) делается из сыромяти, хорошо выделанной тюленьей кожи, юфти или фитильной ленты шириной 4-4,5 см; ее подгоняют к росту собаки. Алык представляет в сущности такую же петлю, как и оленья лямка – с той разницей, что ее надевают через голову на грудь и не пропускают под лапу; она лежит своим задним концом на боку, возле зада собаки; отсюда назад идет уже один общий ремень длиной 20-25 см, c балбашкой (клевантом) на заднем конце. В отличие от оленьей лямки алык поддерживается спинными ремнями, соединяющими обе стороны лямки. В простейшем типе – “косом алыке” – спинной ремень один, над передними ногами: собака тянет несколько вкось. В лучших типах прибавлен еще один спинной ремень посредине спины; против него пришит брюшной так, что алык прочно охватывает туловище собаки, и тяга прямее (рис. 150 и 151). (Детали изготовления алыка см. Ездовое собаководство, 1946).

Рис. 150. Собачья шлейка (алык) чукотского образца (по В. Богоразу) Рис. 151. Завязывание чукотской петли на ременном потяге для привязывания алыков (по В. Богоразу) Рис. 152. Веерная упряжка собак: А-полный веер новоземельского типа, Б-веер уступом, В-веерноцуговая упряжка (по Э. Шерешевскому) Рис. 153. Прикрепление алыков к кольцам при веерной упряжке

Все застежки на ремнях делаются с клевантами, что позволяет быстро распрягать и запрягать собак на морозе, не снимая рукавиц. Собаки запрягаются в каждой паре симметрично, т. е. имеют концы алыка с внутренней стороны.

Веерная упряжка собак похожа на западную веерную упряжку оленей. Есть не менее трех способов этой упряжки: а) настоящий или полный веер – все собаки идут рядом, или по слабо выгнутой дуге; б) собаки идут в виде клина – веер уступом; в) собаки идут на потягах разной длины, так что при взгляде сбоку они почти не закрывают друг друга. Кроме того, есть упряжка переходная, и которой впереди идут три собаки веером, а за ними – парные на центральном потяге (рис. 152). В веерных упряжках каждая собака имеет свой отдельный тяж, прикрепленный к барану, а при его отсутствии – к передней перекладине нарты, непосредственно, или при помощи колец, регулирующих тягу каждой пары. При наиболее совершенной регулировке отдельный короткий ремень протянут вдоль перекладины нарты и пропущен через 3 кольца (при упряжке в 8 собак), прикрепленные к перекладине; на него, в свою очередь, одеты 4 кольца и в каждое из них пропущены тяжи одной пары собак. Все собаки, идущие в правой части веера, имеют лямку через правое плечо, все левые – через левое (рис. 153). На Новой Земле в веерной упряжке каждая пара собак имеет один общий тяж с двумя лямками и впрягается в него симметрично (рис. 152 А).

Алык веерной упряжки такого же типа, как описанный выше, но устройство спинного ремня несколько иное – он проходит одним концом между передних ног собаки. На Новой Земле иногда собакам надевают лямку, как и оленям, не только через голову, но и захватывают одну из передних лап.

При веерной запряжке вожаков запрягают по бокам, при цуговой – впереди. Веерная упряжка применима в тундре на твердом снегу, но неудобна в лесу, в глубоком снегу и среди торосов; при ней очень неполно используется тяговая сила собак; запрягать много собак в нарту нельзя, так как они мешают друг другу. Преимущество веерной упряжки то, что все собаки находятся под непосредственным воздействием палки (хорея) и бича каюра и легче заставлять работать ленивых собак; поэтому упряжка эта удобна при плохо обученных собаках и для неумелого каюра.

Но для перевозки грузов и для дальних переездов цуговая упряжка более эффективна, конечно – при опытном каюре.

В низовьях Оби и Енисея существует еще “тазовая” упряжка – алык надевается не на плечи и грудь собаки, а охватывает петлей ее туловище перед задними ногами. Этот способ очень примитивен, невыгоден и вреден; тяговая сила собаки используется недостаточно, травма поясничной части спинного мозга вызывает параличи конечностей, собака быстро выходит из строя; кроме того, так как тяж алыка проходит между задними ногами, можно запрягать только кастрированных собак.

Рис. 154. Собачья шлейка (алык) эскимосского типа Рис. 155. Трехнопыльная нарта

Мы даем еще изображение собачьего алыка эскимосского типа, отличного от описанных (рис. 154).

Собачьи нарты, в общем, похожи на оленные; наиболее совершенен восточный тип – чукотская или колымская нарта. Подробное ее описание дает Э. Шерешовский (1946).

Длина нарты, в зависимости от числа собак и перевозимого груза, от 2 до 4 м, ширина между полозьями от 55 до 75 см, ширина полозьев от 10 до 14 см, иногда – уже. В задней половине полоза в него вдолблены от 3 до 4 копыльев высотой 50 см. На середине высоты копылья просверлены или имеют изнутри углубления, и в последние вставлены деревянные поперечные перекладины, скрепляющие обе половины нарт. Все части нарты связаны ремешками и могут быть легко заменены при повреждениях; нарта, как и оленная, очень упруга и выдерживает без поломки сильные удары о препятствия (рис. 155 и 156).

Рис.156 Крепление ремнями копыла к полозу и поперечины к копылу (по Э.Шерешевскому)

К тонким передним концам полозьев прикреплена дуга (баран), толщиной 5-8 см, рога которой притянуты к первой паре копыльев. На поперечных связях лежит настил из тонких продольных дощечек, которые передними концами опираются на рога барана. К верхним концам копыльев в виде барьера прикреплена тонкая жердь – пардина, переплетенная ремнями или веревкой с краем настила. Задок также оплетается такой сеткой. Для лучшего управления над передними копыльями нарты большей частью привязывается вертикальная дуга; держась за нее бегущий рядом каюр отдергивает нарту от камней и торосов. Иногда такая дуга встречается и на оленных нартах у эвенков. У колымской нарты, в отличие от чукотской, полозья в передней части внутри барана скреплены поперечиной, а рога барана прикреплены к пардинам. Баран внутри скреплен еще двумя косыми тяжами, сзади сплетенными вместе и прикрепленными к поперечине барана и к настилу. Это крепление барана придает большую эластичность и прочность и распределяет более равномерно тяговую силу.

Нарта веерной упряжки короче, но шире и сделана по образцу оленной нарты. Длина полозьев 180-200 см, ширина между ними 100-125 см, высота копыльев 50-60 см. Все крепления этой нарты жесткие, и части соединяются деревянными шпильками, Поэтому западная нарта хуже выдерживает удары, чем восточная.

Восточные нарты изготовляются из березы; баран иногда делается и из ивы. Для полозьев применяется береза и лиственница. Березовые полозья имеют то преимущество, что они прочно держат на себе слой льда – ледяные подполозки (“войду”) и поэтому они необходимы зимой. Полозья из лиственницы гораздо тверже березовых, но почти совершенно не держат войды, и применяются для поездок по морскому льду (где соленая вода растворяет войду) и по обнаженному от снега грунту зимой, а также весной и летом. В этих же случаях применимы и металлические подполозки (подреза), которые зимой по сухому снегу скользят хуже, чем ледяные.

Для поездок по рыхлому снегу необходимы узкие нарты, у которых ширина не превышала бы ширины следа собак, бегущих впереди. Например, у нивхов (гиляков) нарта при длине 4,5 м имеет ширину 40 см. Широкие четырехкопыльные нарты служат для перевозки тяжелых грузов.

Как указывает А. Минеев, для езды по морскому льду, особенно осенью и весной, лучшими подполозками являются костяные – из челюстных костей кита или из моржовых клыков. Подполозки эти легче железных и хорошо скользят также по сухому пресному снегу.

Работа с собачьей упряжкой

Наилучшими упряжными собаками считаются восточносибирские; особенно славятся индигирские, а на втором месте стоят колымские; восточное побережье дает и лучших каюров. Рабочий возраст собаки начинается с 1.5 лет, даже с 1 года, но для дальних переездов она используется на третьем году. Лучший возраст для работы от 3 до 7 лет, предельный до 10-12 лет. Сук на востоке не запрягают совсем, в Якутии и на Новой Земле запрягают, но вожаком сука не бывает. Кобелей обычно кастрируют.

Нагрузка на одну собаку сильно изменяется в зависимости от дороги: рыхлый или плотный снег, наст или талый снег, морской лед с солью или с торосами, пересеченная местность и т. д.

Максимальная нагрузка на одну собаку в цуговой упряжке до 40-50 кг, минимальная при трудном пути может быть в три раза меньше. При веерной упряжке на Новой Земле собака по плохому пути везет не более 20 кг. Нагрузка зависит также от скорости пробега и от длины маршрута; на короткие расстояния собаки перевозят грузы до 60-65 кг каждая, проходя 120 км за 12-14 часов (Шерешевский, 1946). Общая нагрузка набольшую четырехкопыльную нарту может достигать 800-900 кг и в исключительных случаях 1200-1300 кг.

Для трехкопыльной нарты с 10-12 собаками обычная нагрузка 400-500 кг, но по плохой дороге груз приходится уменьшать даже до 150 кг.

Скорость передвижения очень различна, в зависимости от груза, дороги, числа и качества собак. При полной нагрузке и при продолжительных поездках скорость редко превышает 7-10 км в час, при дневном переходе 50-70 км, а по плохой дороге – 30-40 км.

При легковой езде (один-два человека и легкий багаж), с упряжкой в 8-12 собак, скорость колеблется, в зависимости от дороги, от 12 до 20 км в час. Рекордные переходы на собаках – до 220-250 км в сутки.

Собаки в цуговой упряжке управляются главным образом голосом; хороший вожак превосходно исполняет несложные условные приказы. Торможение производится короткой толстой палкой (остол, оштол, торил) с острым концом, которую втыкают на ходу впереди нарты между головками полозьев или сбоку под нарту впереди второго копыла и удерживают за петлю, прикрепленную к головке.

Для поворота тормозят слегка остолом справа или слева. Можно тормозить также, нажимая на одну сторону нарты, или становясь на один из полозьев. Иногда применяют и длинный бич для поощрения задних собак, или даже бьют их остолом. В веерной упряжке каюр погоняет собак или хореем, или специальной плеткой.

При цуговой упряжке в пути надо время от времени менять местами собак, так как самая тяжелая работа – сзади, “в корню”, а передовые утомляются больше лишь при глубоком снеге. При рыхлом снеге болев 15-20 см глубины полезно впереди каравана груженых нарт пускать легковые с тремя-четырьмя собаками, которые пробивают дорогу.

Большое значение для успешной езды имеет хорошая выучка собак, а в особенности вожака, который в цуговой упряжке идет впереди, в паре со следующей по качеству собакой; он должен выбирать дорогу, “вставлять” весь потяг преодолевать препятствия, удерживать других собак от погони за пробегающим зайцем, выполнять приказания каюра. Наибольшего совершенства в воспитании собак и управлении ими достигли жители якутского и чукотского побережья – русские, якуты и чукчи; они являются лучшими каюрами в мире.

При низких температурах сани с ледяными подполозками скользят лучше, чем с деревянрддми и металлическими. Можно покрывать березовые полозья непосредственно льдом, сделав на них предварительно насечку ножом, чтобы лед лучше держался, но более прочное сцепление получается, если полозья покрыты предварительно грунтовкой из торфа, глинистой земли или коровьего навоза. Из них делается жидкая кашица, которую наносят слоем в 5-7 мм; когда он замерзнет, полозья смазывают водой при помощи кисточки, сделанной из хвоста оленя, заячьей лапки, тряпочки, иногда просто спрыскивают изо рта; операция эта повторяется раз 40, пока не нарастет слой льда в 1-2 см; можно делать войду и толще. В Якутии поверх навоза подо льдом наносят еще тонкий слой мучного клейстера.

Во время езды ледяные подиопозки стираются и к ним пристает собачий кал. Поэтому вечером их очищают ножом и подновляют. Ледяные подполозки не годятся для переездов по местам с открытым грунтом и по морскому льду с солью. На случай повреждения подполозков в пути, возят с собой за пазухой или в меховом термосе бутылку воды.

При переездах по насту, по подтаявшему морскому льду и по морскому льду с солью собакам надевают чулки из выделанной оленьей кожи с отдельно вшитой подошвой. Чулки стягиваются тесемочкой у запястья. Во время сильных холодов чулки эти надевать нельзя, так как стягивание запястья приводит к остановке кровообращения. Так как собаки часто съедают свои кожаные чулки, то пробовали применять холщевые чулки, но они так быстро изнашиваются, что. ежедневно нужна новая смена. В сильные морозы собакам на паховую область надевают меховые набрюшники.

Груз в нарте должен быть равномерно распределен; впереди кладутся тяжелые вещи малого объема, не выше 60 см от настила нарты, чтобы каюр видел всех собак; за второй парой копыльев груз кладется мягкий, вровень с бортами нарты – здесь сидят один или два человека; сзади укладывается объемистый груз до высоты 1-1,3 м и даже выше. Груз полезно завернуть в большое полотнище из ровдуги или мешковины, которое кладется под груз и затем охватывает его со всех сторон. Поверх полотнища нарта крепко увязывается, чтобы вещи не рассыпались при быстрой езде и перевертывании нарты.

Во время пути делают остановки на 5-10 минут, для непривычных собак через каждые 5-10 км, а для втянувшихся в работу – через 15-20 км. Через каждые 2-4 дня устраиваются дневки.

Вечером, по приезде, собак привязывают к длинной цепи, к которой через каждые 2 м прикреплены короткие цепочки 80 см длины с ошейниками. Привязывать ремнями собак нельзя – они перегрызают или съедают всякую кожу. Собаки ночуют на снегу, свернувшись в клубок. Для ночевки надо выбирать места, защищенные от ветра и с мягким глубоким снегом, чтобы собаки могли вырыть в нем ямку и укрыться от ветра. В плотном снегу надо вырыть каждой собаке отдельную яму. При продолжительных стоянках следует сделать специальные пещеры в твердом снегу или другие укрытия от ветра.

Кормят собак обычно только раз в день, вечером, каждую отдельно. О корме – см. в гл. XI, п.4, а подробнее – у И. Соколова (1939), И. Тихоненко (1939) и в сборнике “Ездовое собаководство”,

Вес сухого корма (крупа, пеммикан, галеты) на одну собаку и сутки около 800-1000 г, сырого мороженого мяса дают от 1,5 до 2 кг. Это количество лимитирует радиус действия собачьей упряжки – в сутки на потяг в 10 собак надо от 10 до 20 кг корма, и через 20 – 40 дней собаки могут съесть весь груз, который они везут.

Надо принять во внимание, что собаки съедают ежедневно почти то же количество корма при вынужденных стоянках во время пурги, которая может продолжаться от одних суток и до недели. Собаки не могут идти уже против ветра, дующего со скоростью 7-8 м/сек. Тем не менее быстрое передвижение собачьей упряжки и большая грузоподъемность одной нарты по сравнению с оленной, делает собачий транспорт наилучшим на побережьях севера и востока нашего Союза. Но по рыхлому снегу передвижение на собаках мало продуктивно, так как для них непроходим снег такой глубины, по которому легко еще проходят олени. Поэтому в таежной зоне оленный транспорт, для которого к тому же не надо везти с собой корм, является наиболее экономичным.

Широкое применение собачий транспорт нашел во время Великой Отечественной войны для перевозки раненых и подвозки различных военных грузов как вимой, так и в летнее время (В. Г. Голубев, 1946). Наиболее практичными оказались небольшие упряжки в три-четыре собаки, а для дальних переходов – до 6 собак, запряженных в лодку-волокушу или легкую лыжную установку, а летом в колесно-носилочные установки. Вывоз раненых производился в три-четыре раза быстрее, чем на лошадях, и сопровождался меньшими потерями в людях и животных.

Описание техники езды на собаках дается в сборнике “Ездовое собаководство” (1946) у И. И. Соколова (1939), а также во многих описаниях арктических, субарктических и антарктических путешествий.

Что касается научной работы на собачьих упряжках, то к ней применимо почти все, что сказано выше об оленных упряжках с той только разницей, что при большой грузоподъемности собачьей нарты на ней, кроме необходимого груза, могут помещаться два человека – каюр и научный работник, и поэтому последнему можно не тратить свои силы и внимание на управление упряжкой. Разъезды в сторону по твердому снегу осуществляются с большой быстротой, но по рыхлому снегу в тайге, еще более, чем для оленной нарты, нужны лыжи.

www.gumilev-center.ru

Упряжки собак.

Существуют два способа запряжки собак – цуговый и веерный. Цуговая упряжка – наиболее древний и совершенный способ. Так запрягают собак и у нас.

Цуговая упряжка имеет два видоизменения: а) с одним длинным потягом, к которому собаки припряжены с обеих сторон или парами, или попеременно – елочкой; б) с двумя постромками (потягами), между которыми и идут одна за другой собаки; этот тип упряжи встречается редко. От названия упряжи и вся собачья упряжка на северо-востоке называется потягом.

Потяг делается или ременный – из кожи лахтака (тюленя), моржа, или веревочный – из хорошей пеньковой веревки толщиной в 2-2,5 см. Свободный конец потяга, остающийся на нарте, служит для того, чтобы каюр мог оттягивать нарту в сторону от торосов и других препятствий.

Шлейка (алык) делается из сыромяти, хорошо выделанной тюленьей кожи, юфти или фитильной ленты, ее подгоняют к росту собаки. Алык представляет в сущности такую же петлю, как и оленья лямка – с той разницей, что ее надевают через голову на грудь и не пропускают под лапу; она лежит своим задним концом на боку, возле зада собаки. В отличие от оленьей лямки алык поддерживается спинными ремнями, соединяющими обе стороны лямки.

Все застежки на ремнях делаются с клевантами, что позволяет быстро распрягать и запрягать собак на морозе, не снимая рукавиц.

Важная деталь. При веерной запряжке вожаков запрягают по бокам, при цуговой – впереди. Веерная упряжка применима в тундре на твердом снегу, но неудобна в лесу, в глубоком снегу и среди торосов; при ней очень неполно используется тяговая сила собак; и запрягать много собак в нарту нельзя, так как они мешают друг другу. Преимущество же веерной упряжки то, что все собаки находятся под непосредственным воздействием палки (хорея) и бича каюра и ему легче заставлять работать ленивых собак.

Рабочий возраст собаки, которые используются в упряжке, начинается с полутора лет, даже с одного года, но для дальних переездов она используется только на третьем году. Лучший возраст для работы: от 3 до 7, предельный – до 10 – 12 лет.

Нагрузка на одну собаку сильно изменяется в зависимости от дороги: рыхлый или плотный снег, наст или талый снег, морской лед с солью или с торосами, пересеченная местность и т. п.

Максимальная нагрузка на одну собаку в цуговой упряжке (та, которая применяется у жителей Камчатки) – до 40 – 50 кг, минимальная при трудном пути может быть в три раза меньше. Нагрузка зависит также от скорости пробега и от длины маршрута; на короткие расстояния собаки перевозят грузы до 60 – 65 кг каждая, проходя 120 км за 12-14 часов. Общая нагрузка на большую четырехкопыльную нарту может достигать 800 – 900 кг, в исключительных случаях – 1200 – 1300 кг.

Скорость передвижения различна, в зависимости от груза, дороги, числа и качества собак. При полной нагрузке и при продолжительных поездках она редко превышает 7 – 10 км в час, при дневном переходе – 50 – 70 км, а по плохой дороге – 30 – 40 км.

При легковой езде (один-два человека и легкий багаж), с упряжкой в 8 – 12 собак, скорость колеблется, в зависимости от дороги, от 12 до 20 км в час. Рекордные по дальности переходы на собаках – до 220 – 250 км в сутки.

Андрей ДНЕПРОВСКИЙ.

http://www.kamvesti.ru/

 

www.rusadventures.ru

Юрий Сотник - Собачья упряжка: читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

Было пять часов вечера. Над рабочим поселком цементного завода бушевал буран. Отчаянно болтались фонари на столбах. При их прыгающем свете было видно, как белыми извивающимися хвостами сметается снег с крыш домов, как сливаются эти хвосты с белыми клубами, летящими с неба, и со снежными смерчами, вздымающимися с земли, и как все это мчится вдоль улицы, свистя и завывая.

Прохожие шагали согнувшись, спрятав головы в воротники, сунув руки в рукава.

Только двенадцатилетний Петя Зацепкин вел себя иначе. Он шел не по тротуару, а по сплошь заметенной мостовой, шел против ветра, не пряча рук в карманы, высоко держа голову. Худощавая физиономия его выглядела сурово и решительно. Когда ветер достигал особенной силы, Петя сжимал зубы и ускорял шаги. Лицо его принимало уже не суровое, а прямо свирепое выражение.

Петя был сегодня на новогоднем утреннике в школе, где присутствовал в качестве гостя приехавший в отпуск штурман полярной авиации Семен Григорьевич Бакланов. Петя и раньше увлекался книгами об Арктике. Теперь же, повидав настоящего, живого полярника, услышав его рассказы о полетах над Ледовитым океаном, о длинных переходах на собачьих упряжках, о работе метеорологов, ведущих свои наблюдения при девятибалльном шторме, Петя окончательно решил: он будет заниматься гимнастикой по утрам, обливаться холодной водой, ходить на лыжах — словом, делать все, чтобы подготовить себя к работе в суровых условиях Арктики. Когда под вечер разыгрался буран, Петя решил, что это прекрасный случай проверить свою выносливость, свое бесстрашие перед лицом стихии.

Ему представлялось, что вьюга метет не среди домов поселка, а среди ледяных торосов и что он сам не ученик пятого класса Петя, а известный исследователь Севера Петр Сергеевич Зацепкин, идущий с группой товарищей, с несколькими собачьими упряжками на помощь потерпевшему аварию и затерявшемуся во льдах самолету. Все полярные радиостанции ждут сообщений от «партии Зацепкина», а его сообщения лаконичны и полны сурового мужества: «Пурга усилилась. Точка. Лица у всех обморожены. Точка. Половина собак околела. Точка. Продолжаем двигаться вперед на помощь пострадавшим летчикам. Точка».

Вдруг Петя очнулся от своих мечтаний. Навстречу ему сквозь крутящуюся снежную пелену быстро шли два человека. Ростом каждый был не больше Пети. Один был одет в длинный тулуп — по нему Петя узнал своего одноклассника Пантелея, другой походил на большой черный шар, к которому приделали ноги в валенках. Петя догадался, что это Валерка, одетый в свою черную куртку из пышного козьего меха.

— Петька, мы к тебе! Дело есть: давай собак дрессировать! — прокричал Валерка.

— Зачем? — крикнул Петя, пожимая протянутую Валеркой руку.

— В сани запряжем. Экспедицию устроим. На собачьей упряжке. Хочешь?

Только сейчас Петя понял, в чем дело.

— Хочу, — сказал он. — Идемте ко мне, обсудим.

Через несколько минут все трое, отряхнув с себя снег и сняв верхнюю одежду, уселись за накрытым клеенкой столом в одной из комнат Петиной квартиры.

— Слушай, — заговорил Валерка, взобравшись с коленками на стул и наваливаясь животом на стол. — У тебя Шайтан, у меня Леди. А у Пантелея целых две собаки. Верно, Панька?

— Ага, — подтвердил тот. — Вот такие кобели.

— Слушай дальше, — продолжал Валерка. — Берем обыкновенные сани и приделываем к ним лыжи — вот тебе и нарты! Упряжь делаем из брезентовых ремней… Каникулы только что начались. Неделю обучаем собак, а потом — в экспедицию.

— А куда в экспедицию?

— Куда? В Соколовку!

Валерка сказал «в Соколовку» таким тоном, словно эта деревня находилась где-нибудь на Чукотке. На самом же деле от города до Соколовки было около девяти километров, если ехать проселком. В Соколовке жила и работала учительницей Петина бабушка, были там родственники и у Валерки с Пантелеем. Петя пожал плечами:

— А что интересного в Соколовке? И так почти каждое воскресенье туда ездим.

— «Что интересного»! — передразнил Валерка. — Не в Соколовке дело, а в том, как мы туда пойдем. Мы туда не по проселку пойдем, а напрямик через поле, по глубокому снегу, как в настоящей Арктике. Один будет впереди на лыжах идти, дорогу прокладывать, а двое — сзади на нартах ехать по очереди. В середине пути привал устроим и даже пищу на спиртовке приготовим из мороженого мяса.

— Спиртовки, небось, не достать, — заметил Пантелей.

— Ну, не спиртовку, так керосинку возьмем, — сказал Валерка. — Я возьму. У нас старая есть.

Петя выпрямился на стуле, посмотрел на Валерку, на Пантелея.

— Товарищи, — отчеканил он значительным тоном, — это здорово! Это знаете какая будет тренировка!..

— А ты думал что? Не хуже, чем где-нибудь на Новой Земле. Мы с собой нарочно одну пару лыж возьмем — дорогу прокладывать. Разразится буран или выбьются из сил собаки — как хочешь, так и спасайся. Тут уж если слаб, значит всё, конец тебе придет.

— Как бы только родители не узнали! — сказал Пантелей.

— А откуда они узнают? Мы скажем, что поедали по проселку своих навестить, а сами, как выедем за город, свернем в сторону — и полем!

Выл ветер в трубе. Вздрагивали стекла в окнах. Стучала неплотно пригнанной щеколдой калитка во дворе. Петя прислушался к этим звукам и вообразил себя мужественным и опытным начальником опасной экспедиции — начальником, которому доверена судьба его товарищей, Валерки и Пантелея.

Стоя возле стола, он постучал по нему указательным пальцем:

— Имейте в виду, товарищи, путь будет опасный! Пройти на собаках по глубокому снегу такое расстояние — это вам не шуточки.

Валерка ходил по комнате, сунув пальцы за пояс брюк.

— Распределяю обязанности, — сказал он четким командирским голосом. — С завтрашнего утра мы с Пантелеем делаем нарты, а Петька готовит упряжь. Послезавтра начинаем тренировать собак. Ясно?

Петя неприязненно покосился на Валерку: «Чего Валерка изображает из себя командира какого-то!» Он пренебрежительно усмехнулся:

— Насчет упряжи — это, милый мой, всякий ребенок знает. Нам надо так, товарищи, подготовиться, чтобы каждую мелочь учесть. Имейте в виду, товарищи, нам такие опасности могут встретиться, что…

— Давай бери бумагу и пиши, — прервал его Валерка. — Список пиши. Чего брать с собой в дорогу.

Петя и сам было хотел сказать, что нужно составить подробный список необходимого снаряжения, но, услышав приказание Валерки, возразил:

— Не в списке, товарищи, дело. Нам, дорогие товарищи, надо вот что придумать: во-первых, что мы будем делать, если разразится буран, во-вторых…

— Довольно болтать! — сказал Валерка, кладя перед Петей бумагу и карандаш. — Пиши!

Петя заложил руки за спину и уставился на Валерку:

— Чего ты тут. Валерка, командуешь? Ты что, командир?

— А чего ты все болтаешь? Надо дело делать, а он все болтает да болтает! Давай пиши!

— А я вот принципиально не буду писать! Принципиально не буду! И нечего тебе командовать. Нос не дорос.

Валерка пригнул голову и ссутулил плечи.

— Ты потише с носом-то! — сказал он, глядя на Петю исподлобья, — Я вот тебе покажу нос!

Петя вытянулся в струнку и даже привстал на цыпочки.

— А что ты мне сделаешь? Что ты сделаешь? — зачастил он пискливой скороговоркой.

Пантелей беспокойно вертел белобрысой головой:

— Ребята, ребята, ну чего вы там! Ребята, ну хватит! Ребята, чего вы, в самом деле?

— А чего он: «Нос не дорос»!

— А зачем Валерка командует? «Пиши да пиши»! Принципиально не буду.

— Ну, ребята, ладно вам, — говорил Пантелей. — Ну, давайте я буду список писать. Ведь поссоритесь, так вся экспедиция развалится. Ну, чего писать? А, ребята, чего писать?

Валерка сел на стул боком к столу.

— Нарты пиши и упряжь, — сказал он угрюмо, глядя куда-то в угол комнаты. — Потом керосинку пиши.

— Для керосинки керосин нужен, — так же хмуро и не глядя на Валерку, сказал Петя. — Литра полтора.

— Пиши: керосину полтора литра, — проворчал Валерка.

Пантелей прилежно писал, склонив голову набок. Через десять минут ребята забыли о ссоре.

* * *

Поздно вечером Петя рассказал отцу и матери о затее с собачьей упряжкой. Он умолчал только о намерении ребят ехать в Соколовку целиной — сказал, что поедут по дороге.

Упряжь и сани готовили два дня. На третий день Петя вскочил в семь часов утра и сразу начал одеваться. Они с Валеркой и Пантелеем выбрали для обучения собак самое укромное место и решили прийти туда затемно, чтобы их не заметил кто-нибудь из поселковых ребят.

«Если хоть один мальчишка узнает, — сказал вчера Валерка, — вот увидите, со всего поселка сбегутся. Какая там тренировка!»

«И еще за нами в экспедицию увяжутся! — добавил Пантелей. — На лыжах пойдут провожать. Тогда никаких опасностей и трудностей не получится».

Только-только начинало светать, когда Петя вышел во двор. Небо было затянуто облаками, и мороз стоял совсем маленький. Из конуры вылез Шайтан и остановился перед Петей, позевывая, потягиваясь и виляя черным косматым хвостом. Петя привязал к ошейнику кусок шпагата и повел Шайтана на улицу.

Он благополучно, не встретив знакомых ребят, добрался до маленькой речки, огибавшей окраину поселка. Противоположный берег речки был покрыт голыми кустами, сизыми от осевшего на них инея, а по льду реки тянулась санная дорога. Петя с Шайтаном спустился на лед, прошел по дороге сотню метров влево, затем свернул направо, в маленький овражек, склоны которого тоже были покрыты кустами. Здесь, на утоптанном снегу, стояли простые деревянные санки с приделанными к полозьям лыжами; возле санок переминались с ноги на ногу Валерка в своей шарообразной куртке и Пантелей в тулупе до пят. Валерка держал на поводке криволапую, приземистую и жирную собаку Леди. Пантелей привел двух здоровых рыжих псов с глупыми глазами. Одного из них звали Бандит, а другого — Полкан.

Ребята поздоровались, поговорили минут пять об опасностях и трудностях будущей экспедиции, затем Петя сказал:

— Нус! Приступим?

Уже рассвело. Было очень тихо. В воздухе плавали редкие снежинки.

Валерка расправил на снегу упряжь. Она состояла из длинного ремня, прикрепленного к санкам, и четырех шлеек, привязанных к ремню попарно: две спереди, две сзади. Каждая шлейки была устроена так, что могла охватывать грудь, бока и спину собаки.

— Давай запрягай, — сказал Валерка.

Пантелей взял подмышки Бандита и поволок его к нарте. Бандит, почуяв недоброе, прижал уши и уперся всеми четырьмя лапами. Когда же хозяин все-таки запряг его, он завизжал и начал метаться по оврагу.

— Петька, держи нарты! — крикнул Пантелей. — Я Полкана сейчас…

Петя одной рукой вцепился в санки, а другой продолжал держать шпагатик, привязанный к ошейнику Шайтана. Полкан оказал сопротивление еще более яростное, чем Бандит, а когда Валерка принялся запрягать Леди, началась такая кутерьма, что, наверное, в поселке стало слышно. Бандит и Полкан с воем бросались то в одну, то в другую сторону, так что Пете и Пантелею пришлось лечь на землю, чтобы удержать сани. Леди верещала и цапала Валерке руки. Видя это, Пантелей кричал:

— За морду ее держи! За морду! А то укусит!

Петя подавал противоположные советы:

— Погладь ее! Погладь! Она успокоится. Погладь ее!

Один только Шайтан спокойно сидел на месте и смотрел на все это представление, склоняя голову то на одну сторону, то на другую.

Наконец Валерка выпрямился. Лицо его было покрыто испариной, шапка съехала набок.

— Давай теперь ты своего Шайтана!..

Услышав свое имя, Шайтан поднялся на ноги, без труда выдернул шпагат из Петиной руки и затрусил по овражку.

— Валерка, лови! — взвизгнул Петя.

Валерка растянулся во весь рост на снегу и схватил Шайтана за заднюю лапу. Шайтан обернулся и вцепился зубами в его куртку.

— Скорее, вы! Кусает ведь! — закричал Валерка, не выпуская собачьей лапы.

Увидев, что от Валерки летят клочья черной шерсти, Петя и Пантелей отпустили сани и побежали к нему. Собаки рванулись и помчались вон из оврага. Валерка тут же выпустил Шайтана. Все три путешественника закричали: «Держи!» — и выбежали на дорогу, тянувшуюся по льду.

По дороге шагала лошадь, запряженная в дровни. Прямо на нее стремглав неслись собаки с болтающимися за ними нартами. Увидев собак, лошадь вытаращила глаза, попятилась так, что хомут наехал ей на голову, затем круто развернулась вместе с дровнями и поскакала обратно. Колхозница, сидевшая в дровнях, натягивала вожжи и кричала, собаки лаяли. Эти звуки постепенно замерли за поворотом реки.

Ребята стояли на дороге и молчали, глядя вдаль. Минуты через две Валерка повернулся к Пете и сказал, оттопырив нижнюю губу:

— Иди вот теперь лови! Где хочешь, там и лови!

Петя приподнялся на цыпочки:

— Вот так здорово! А почему я должен ловить? Я, что ли, виноват? Мы из-за тебя санки выпустили, чтоб тебя же спасти!

— А из-за кого мне Шайтан куртку порвал? — закричал Валерка. — Из-за кого? Я, что ли, его выпустил?

— Ребята, ребята, хватит вам! Ну, чего вы опять! — забеспокоился Пантелей. — Пойдем все вместе и поищем собак. И все в порядке будет.

— Принципиально не пойду, вот принципиально не пойду! — зачастил Петя. — Его никто не просил собаку за заднюю лапу хватать — нужно было за веревку хватать. Он бы еще за хвост ее схватил!

— Ладно, — сказал Пантелей. — Не хочешь, так не ходи, мы с Валеркой пойдем. Правда, Валерка?

— Очень мне нужно за Петьку ходить и искать!

Видя, что ничего не помогает, Пантелей сам отправился на поиски собак. Некоторое время Валерка и Петя прохаживались по дороге, делая вид, что не замечают один другого. Потом им обоим стало совестно.

— Если он их даже найдет, — сказал Петя, обращаясь к кустам на берегу, — так все равно не справится. Их вдвоем еле удержишь, а он одни.

Валерка приостановился:

— Пошли! Отыщем его!

Но далеко идти за Пантелеем не пришлось — он скоро сам показался изза поворота, таща за собой всю упряжку. Псы покорно шли за ним. Языки у них свисали до земли. Шерсть взмокла и взъерошилась.

— Они вовсе недалеко убежали, — сказал Пантелей, широко улыбаясь. — Они как стали на бугор подниматься, так в кустах вместе с санками и застряли.

Ребята дали собакам придти в себя. За это время Пете удалось подманить к себе Шайтана. Его запрягли. Шайтан хоть и поджал хвост, но не очень сопротивлялся, видя, что остальные собаки ведут себя довольно спокойно. Прошло минут двадцать.

— Похоже, отдохнули, а? — сказал Пантелей.

— Садимся? — предложил Петя.

Валерка поднял длинный веревочный бич и стал на задние концы лыж, прикрепленных к полозьям. Петя с Пантелеем сели боком на санки.

— Но, пошел! — крикнул Валерка и хлопнул бичом над головами ребят.

Псы вскочили и, поджав хвосты, бросились вправо. Пантелей спрыгнул с санок и замахал на них руками в варежках:

— Куда! Куда! Прямо пошли, прямо!

Собаки шарахнулись влево. Пете нельзя было спрыгнуть с саней, так как Валерка держался за его воротник. Поэтому Пантелей обежал нарты и замахал на псов с левой стороны. Те в конце концов смекнули, чего от них требуют, и дружно побежали по дороге. Пантелей вскочил на санки. Все трое мальчишек пришли в невероятный восторг. Они хохотали, кричали. Валерка то и дело щелкал бичом.

* * *

Прошло несколько дней. Каждое утро друзья тайком пробирались к реке и обучали свою упряжку. За это время Петя и Валерка поссорились еще раза два и этим доставили большое удовольствие собакам, которые в такие минуты сидели и отдыхали.

Однажды в воскресенье Петины папа и мама побывали на речке и долго смеялись, глядя, как бегает собачья упряжка. Петин папа даже сам прокатился метров сто на санях, а мама сказала, что она не возражает против поездки ребят в Соколовку.

8 января 1951 года в десять часов утра наши путешественники двинулись в свой знаменитый поход. Перед этим все члены экспедиции собрались в знакомом овражке. Нарты были извлечены из густого кустарника, где их прятали. Собаки, уже запряженные, сидели на снегу, позевывая и поглядывая на хозяев, стоявших с вещевыми мешками за плечами. Валерка держал в руках керосинку, а Петя — список снаряжения. Глядя на список, он выкрикивал:

— Керосинка!

— Здесь, — отвечал Валерка.

— Керосину полтора литра!

— Налиты.

— Свинины один килограмм!

— У меня, — отвечал Пантелей.

— Кофейник!

— У меня.

Так были перечислены спички, компас, карманный фонарик, йод, бинт, кальцекс, касторка, крупа, соль, кофе «Утро» и три килограмма говядины третьего сорта ниже средней упитанности, предназначенной для собак. Хотя до Соколовки было не больше девяти километров, продовольствия запасли на двое суток, учитывая возможность бурана и другие случайности. На это продовольствие путешественники ухлопали все свои сбережения.

Метнули жребий, кому идти впереди на лыжах — прокладывать путь для собак. Жребий выпал Пантелею. После этого среди членов экспедиции воцарилось торжественное молчание. На лицах у Пети и Валерки появилось выражение «суровой решимости». Один только Пантелей прозаически шмыгал носом.

Петя глубоко вздохнул:

— Что ж, товарищи, в путь?

— В путь, по местам! — сказал Валерка.

Твердым шагом он подошел к саням и сел на них, поставив на колени керосинку. Петя поместился рядом с ним и снова вздохнул:

— Да, товарищи, чтото нас ждет впереди?..

Пантелей нацепил на валенки лыжи, взял палки, прихватил в одну руку конец длинной веревки, привязанной к упряжи собак. Веревка сильно упрощала управление собаками, позволяя идущему впереди тянуть упряжку куда он хочет.

— Вперед! — твердо сказал Валерка.

— В путь! — так же твердо сказал Петя.

Пантелей потащил собак вверх по овражку и скоро выбрался с псами, санями и седоками на широкое, тянувшееся почти до самого горизонта заснеженное поле.

День выдался ясный, морозный. Все поле так сверкало, что у ребят ломило в глазах. Далекодалеко, почти у самого горизонта, виднелась деревня Соколовка.

Снег был глубокий и довольно рыхлый. Пантелей и собаки быстро вспотели. У Валерки с Петей, наоборот, окоченели коленки, руки, замерзли носы и подбородки, но, конечно, никто из них не жаловался. Петя даже с некоторым нетерпением ожидал, когда у него окончательно онемеет нос и его нужно будет оттирать снегом.

— Наверное, градусов двадцать будет, — заметил он небрежным тоном.

И хотя мороз не превышал десяти градусов, Валерка ответил:

— Может, и побольше.

Через четверть часа седоки заявили, что пора сменить Пантелея. На этот раз была Петина очередь итти впереди. Он быстро согрелся. Собаки все яснее и яснее давали понять, что им не нравится прогулка по брюхо в снегу. Пока Валерка, передав керосинку Пантелею, размахивал над ними лыжной палкой, а Петя, через плечо, тянул веревку изо всех сил, собаки, хоть и ковыляя и тыкаясь мордами в сугроб, все-таки шли, но стоило только перестать тянуть, как они, словно по команде, садились отдыхать, свесив на сторону вздрагивающие языки и укоризненно поглядывая на ребят.

Но Петя был горд той выносливостью, с которой он тащил за собой не только санки с товарищами, но и четверку собак. Валерка был доволен тем, что, коченея все больше и больше, он не издает ни единого стона. Пантелея не особенно радовало, что его, вспотевшего, так пробирает мороз, но он помнил поговорку: «Назвался груздем — полезай в кузов», и тоже не жаловался.

— Километра три в час делаем, — сказал Валерка, едва шевеля замерзшими губами.

— Хорошо… хорошо, что торосов нет. В торосах… и за сутки такое расстояние не пройдешь, — пыхтел Петя.

Прошел час. Дома поселка, трубы завода стали совсем маленькими, а Соколовка как будто и не приближалась. На горизонте виднелась все та же мутная дымка, которую ребята видели в начале пути.

— Давай сменю, — сказал Валерка.

Взяв у Пети лыжи, он обмотал себя веревкой и двинулся было вперед, но собаки как сели во время остановки, так и остались сидеть.

— Пошли! — крикнул Валерка, обернувшись через плечо.

Все четыре пса продолжали сидеть, а Леди подняла морду к небу и завыла. К ней присоединились Шайтан и Полкан с Бандитом.

— А ну, вперед! — снова крикнул Валерка.

Повернувшись боком к собакам, он изо всех сил натянул веревку и вдруг упал, провалившись одной ногой в сугроб.

— Вот так черт! — сказал он, поднимаясь и разглядывая лежащую на снегу лыжу. — Крепление лопнуло. Ремень лопнул.

Петя с Пантелеем сошли с саней и, набрав полные валенки снега, приблизились к Валерке.

— Как же теперь? А, ребята? — озабоченно спросил Пантелей.

— Без паники, без паники! — сказал Петя. — Отрежем кусок веревки и привяжем вместо ремня. А сейчас устроим привал.

Путешественники вытоптали в снегу небольшую ровную площадку и развязали вещевые мешки. Пантелей накормил мясом собак, причем те изрядно погрызлись между собой. Валерка с Петей зажгли керосинку и поставили на нее кастрюлю, насыпав туда снегу. Затем все трое присели на корточки и стали греть возле керосинки руки. Петя обвел глазами пустынное, сверкающее поле, посмотрел на Валерку, на Пантелея:

— А что, совсем как в Арктике, — правда, ребята? Кругом ледяные просторы, ни одной человеческой души, а тут усталые собаки и три… этих самых… одиноких путника варят себе обед.

— Все-таки здорово нам досталось, — сказал Валерка, — и никто не пикнул! Другие бы уж давно «мама» закричали.

— Никто и не пикнет! Правда, товарищи? Пусть любые испытания — все равно к цели придем!

Пантелей приоткрыл крышку, заглянул в кастрюлю и добавил в нее еще снега.

— Ага, — сказал он. — Сейчас бульончику со свининкой покушаем, силы прибавится — и снова в путь.

* * *

Еще через час между поселком и Соколовкой можно было увидеть такую картину: среди широкой, покрытой девственным снегом равнины сидели четыре дрожащие собаки, впряженные в санки. Возле них на маленькой, вытоптанной площадке стояла керосинка с кастрюлькой, а возле керосинки приплясывали и хлопали в ладоши три одиноких путника с посиневшими лицами.

Пантелей наклонился над керосинкой и приподнял крышку с кастрюли.

— Еще чуток не растаяло, — сказал он. — Мороз здоровый. Огонь воду греет, а мороз ее снова студит. — Он исподтишка взглянул на Валерку с Петей.

Те пританцовывали, ни на что не жалуясь, но лица у обоих были такие злые, что Пантелей постарался улыбнуться сведенными губами и бодреньким тоном проговорил:

— Вот это трудности так трудности, правда, ребята, а?

— Только дурак мог такое придумать! — пробормотал Петя, глядя себе на валенки.

— Чего придумать, ну чего придумать? — переспросил Валерка.

— Ничего, — ответил Петя.

— Ничего, так и молчи.

— А вот принципиально не буду молчать! Вот еще, зачем я буду молчать! Конечно, только дурак мог придумать, чтоб на керосинке в такой мороз варить.

— А если ты умный, то чего ж ты сам не сказал? Чего ты раньше молчал?

— Ребята, ну хватит вам! Опять, ребята, да? — Пантелей снова приоткрыл крышку и заглянул в кастрюльку. — Ребята, знаете, что? Давайте хлебца поедим — и в путь. Трудности так трудности! Вроде как голодающие, правда, ребята?

Валерка молча взял Петину кастрюльку и бросил ее вместе с водой в сугроб.

— Чего ты швыряешься чужими кастрюльками! — закричал Петя. — Иди, подымай теперь! Иди вот, подымай!

— А вот не подыму! — буркнул Валерка.

Петя вытянулся и подошел к нему:

— Нет, подымешь! Нет, подымешь!

Пантелей молча полез в сугроб и извлек оттуда кастрюльку, но было уже поздно. Процедив сквозь зубы: «Иди ты еще!», Валерка слегка толкнул Петю. Тот попятился, наступил на Леди, потом упал на Шайтана. Леди взвизгнула, Шайтан рявкнул. Собаки вскочили и неуклюже запрыгали по глубокому снегу, волоча за собой сани.

— Ага! Ага! — закричал Петя, указывая на собак. — Лови вот теперь!

— Сам лови!

— Нет, ты лови! Вот лови!

— Шайтан! Шайтан! Шайтан! — закричал Петя.

— Леди, ко мне! Леди! — надрывался Валерка.

— Полкан! Бандит! На, на, на! — манил Пантелей.

Долго взывали три одиноких путника среди снежных просторов. Собаки, наверное, только посмеивались, слушая их вопли. Скоро они превратились в неясное темное пятнышко.

Высоко задирая ноги, Пантелей выбрался к бивуаку.

— Всё! — сказал он осипшим голосом. — Теперь как бы взаправду тут не замерзнуть. У вас веревочки нет — крепление сделать?

Ребята долго шарили по карманам, но веревочки ни у кого не нашлось.

— Придется так идти, пешком, — сказал Пантелей. — Давай, Валерка, ты неси лыжи, а я керосинку. Потом ты понесешь керосинку, а Петя — лыжи. Так и будем меняться. Собирайте вещи.

Покорно и молча Петя с Валеркой увязали и повесили за спины вещевые мешки. Валерка взвалил на плечо лыжи, Пантелей взял керосинку.

— Пошли! — скомандовал он.

Все трое полезли в сугроб.

* * *

Часто останавливаясь, для того чтобы перевести дыхание, меняясь поклажей, путешественники прошли метров сто тридцать и остановились по колена в снегу, совершенно измученные, задыхающиеся.

— Не дойти, — сказал Валерка.

Пантелей посмотрел на него в раздумье.

— Петька! Знаешь чего? Дай мне свой ремень от брюк. Я им лыжу к валенку примотаю, схожу в поселок и достану вам лыжи.

Петя хотел спросить, почему именно он должен отдавать свой ремень, почему именно они с Валеркой обязаны дожидаться на морозе, пока Пантелей будет ходить в поселок, но не спросил ни о чем. Он молча снял ремень и протянул его Пантелею.

* * *

Так бесславно закончился отважный поход на собачьей упряжке. Пантелей сообщил поселковым ребятам о бедственном положении двух членов экспедиции, те надели лыжи и с хохотом отправились на помощь.

Ходят слухи, что Валерка с Петей предлагали впоследствии Пантелею снова пуститься с ними в экспедицию, но Пантелей, как рассказывают, ответил:

«Ну вас, ребята! С вами еще пропадешь…»

skazki.rustih.ru


Смотрите также