Сибирские имена


Есть ли место старым русским именам в наши дни?

В этой статье говорится об именах староверов Сибири и Урала,

а также именах русских переселенцев в США и Канаду (духоборы и молокане)

Многие традиции наречения имени были в советские годы «вырублены топором» почти в буквальном смысле. Большой массив имен перешел в разряд «редкие имена», а многие русские имена практически полностью вышли из употребления. Искать утраченное оказалось возможным у старообрядцев Урала и Сибири, а также у потомков переселенцев в Канаду и США – русских староверов, духоборов (духоборцев) и молокан, которые сумели сохранить наследие предков, приспособив к современным реалиям. Предлагаем вам статью известного лингвиста С.Е. Никитиной «Об имени собственном в русских конфессиональных группах» – обязательно почерпнете что-то новое для себя! Статья написана по материалам, собранным в 70-х и 90-х годах.

«Об имени собственном в русских конфессиональных группах»

Серафима Евгеньевна Никитина,

доктор филологических наук, главный научный сотрудник

Института языкознания АН СССР / РАН

В полевых исследованиях (то есть при проведении опросов, интервью, встреч и бесед) мне приходилось неоднократно сталкиваться с такой реакцией на мое имя: «Высокие у тебя защитники – у самого престола Господня!». И иногда радость: «У нас тоже была Серафима – помню ее, бабушку, – я девчонкой была», – радость, степень которой при упоминании таких распространенных имен, как Татьяна, Мария, Наталья, значительно меньше. Так же, очевидно, радуются, когда собирательница оказывается Марфой, Дашей, Настей, Дуней – эти до недавнего времени «деревенские» имена теперь вновь вошли в городской именник. Радость от совпадения имеет знаковую функцию – она приоткрывает пространство культуры, приглашает переступить первый порожек – культурный барьер.

Особенно важна такая ситуация при изучении конфессиональных (то есть религиозных) культур: здесь заслонов, порогов и дверей значительно больше, и вход охраняется неусыпно: впустят ровно настолько, насколько захотят. Примечателен совет, который дал один представитель старообрядчества собранию ученых: «Если хотите с нами хорошо общаться, называйте нашего учителя и великого мученика Аввакум, а не Аввакум». В данном случае орфоэпическая норма имени выполняет знаковую функцию культурной границы, которую приглашают переступить. // орфоэпия – наука, которая устанавливает нормы произношения и ударения в словах //

– Иду к Егору Ивановичу, – говорю я своей хозяйке-старообрядке и слышу: «Смотри, Егором его не называй, это мы так можем, а тебе он Георгий Иваныч». Мне напоминают, что я из другого мира.

Итак, обратимся к старообрядческому антропонимикону (антропонимикон – это полный список используемых имен, именник) и рассмотрим некоторые типичные ситуации.

Внутриконфессиональные и территориальные варианты старообрядческой культуры пользуются стихийно сложившимися именниками – совокупностью наиболее употребительных в данной локальной культуре имен, однако общей основой всех локальных именников являются старообрядческие святцы.

Общеизвестно, что в списке имен, используемых старообрядцами, много старинных и редких русских имен: Февруса Апполинарьевна, Улита Корниловна, Макарий и Прокопий Гермогеновичи, Савватий Калистратович – такие имена и отчества встречаются во многих старообрядческих селениях. И хотя наиболее частотными являются Иван, Василий, Петр, Павел, Анна, Татьяна, Мария, Наталья, рядом с ними по частоте оказываются Савелий, Карп, Савватий, Евдокия, Ефросинья, Прасковья, Ульяна, Матрена (просматривались хозяйственные книги в сельсоветах нескольких старообрядческих сел Урала и Сибири), а такие имена, как Татьяна или Анна, рядом с Улитой и Секлетиньей воспринимаются как однородные с ними.

Начиная с 60-х годов ХХ века произошли изменения в сторону увеличения у старообрядцев «несвоих» имен – однако не тех, которых нет в святцах, а вполне «законных», но выходящих за пределы традиционного старообрядческого перечня имен (например, Сергей, Анатолий, Валентин, Валентина и т.п.). Показателен эпизод в одном из старообрядческих селений Верхнекамья, происшедший в моем присутствии в 1978 г., когда к уставщице старообрядческого собора пришел «за именем» для новорожденной дочери заместитель директора совхоза, сам из старообрядческой семьи. Он был вынужден согласиться с предложенным ему именем Катерина, и ушел, выразив недовольство Академией наук, не выпустившей книжки с указанием «когда какое имя давать» (то есть святцев), чтобы не ставить руководящих лиц, вынужденных в такой ситуации ходить «к бабкам», в неловкое положение перед партийными органами. // уставщик, уставщица – человек, отвечающий в храме за соблюдение устава церковной службы, организует пение, чтение священных книг //

Замечу, что тяга к современным именам появляется преимущественно у женщин и выражается в перемене имен в повседневном общении: Акулина предпочитает называться Линой, Федора Фаиной, Пелагея Полиной (имена-заменители, близкие по звучанию), а Фотинья Светланой (перевод с греческого), что вызывает осуждение у старых людей, соблюдающих освященные верой и временем нормы: «Имя без толку менять нельзя: оно по книге дадено (то есть по святцам) и веками испытано»!

В старообрядчестве перемена социального статуса еще несколько десятилетий назад сопровождалось изменением формы имени: если парни и девушки назывались только по имени, то замужнюю женщину и женатого мужчину в городе или слободе называли по имени-отчеству, а в деревнях – по отчеству. Выйдя замуж, вчерашняя Мавруша тотчас становилась Маврой Михайловной.

В старообрядчестве возможно употребление имени без отчества или отчества без имени, но при обращении к уважаемым людям обязательно употребляется полный произносительный вариант (причем не Михал Михалыч и Пал Палыч, а Михаил Михайлович, Павел Павлович).

Старообрядческие имена у староверов в Америке также поражают своей необычностью. Вот, например, мужские имена: Авраамий, Онуфрий, Лаврен, Нестор, Киприян – от них не образовывают уменьшительных. Такие женские имена, как Минадора, Феоктиста также не имеют уменьшительных форм. Те же, которые их имеют, не всегда совпадают с привычными для нас: Прасковья – Пана, Климент – Митька, Евдокия – Кея (от варианта Евдокея), Фетинья – Фета. В последнее время появляются в качестве уменьшительных «американские» имена: Сэм (от Самуил), Салли (от Саломея, русский вариант – Солонька) и т.д.

Поколение, родившееся в Америке (староверы Орегона приехали в США в 60-е годы), имеет два имени: при крещении дают русское имя, в документах и в общении со сверстниками употребляется английское.

Обратившись к именам духоборцев – представителей русского народного протестантизма в его радикальном варианте, отметим, что духоборцы, о которых пойдет речь, – преимущественно выходцы из южнорусских областей, поэтому отчества в их социуме не употребительны. Более того, они до сих пор называют друг друга уменьшительными именами независимо от возраста: Ваня, Вася, Коля, Даша, Луша, Поля – так обращаются даже к старикам молодые люди. Дети называли мать няней, а отца по имени.

Полное имя без отчества звучит для духоборских ушей грубо и неуважительно, поэтому говорят не Федор, а Федя, не Василий, а Вася, не Андрей, а Андрюша, не Захар, а Захарушка, не Егор, а Егорушка, не Петр, а Петюшка.

Уменьшительное имя – знак не только и не столько теплых близких индивидуальных отношений, сколько принадлежности к одному тесному социуму, большой духоборской семье. Всех молодых «русских», т. е. русских не-духоборцев они называют по имени, а к пожилым «русским» не из своей среды духоборцы обращаются по отчеству: Иванович, Михайловна, Евгеньевна.

Некоторое время я не понимала, почему, когда я произносила имя уважаемого старика как Фрол, на меня смотрели неодобрительно: надо было говорить не Фрол, а Фролушка. «У нас и Егорушка, и Захарушка фронтовики. Егорушка дошел до Берлина, Захарушка блокаду перенес». Молчаливое приглашение называть духоборцев по-духоборски есть некоторый знак доверия к чужому и включения его в «свою» сферу общения.

– «Родимая Лушечка, красное солнышко, светлый месяц, мать пресвятая Богородица...». Так звучит в псалме духоборцев имя их любимой предводительницы – Лукерьи Васильевны Калмыковой, умершей более ста лет назад. И когда я сообщила, что знаю другую Лушечку, мне сказали, что «другой Лушечки не может быть: Луша – уже звучит мягко, еще мягче – Луня, а Лушечка – это только Лукерья Васильевна».

В псалме «Семь духов Божьих» перечисляются духоборские вожди, или святые, со своими женами: «Первый Дух – радость с радостью, второй Дух – кормилец с кормилушкой, третий Дух – Васюшка с Настюнюшкой, четвертый Дух – Ларюшка с Малашечкой, пятый Дух – Васюшка, шастой Дух – Петюшка, сямой Дух – родимая Лушечка, красное солнышко, светлый месяц», где все собственные (и не только собственные) имена имеют экспрессивные суффиксы (-очк / -ечк).

У канадских духоборцев такой тип употребления имени используется и сегодня. Однако уменьшительные формы используются там, как, впрочем, и в современном русском языке, главным образом, по отношению к тихим и мягким людям. А активного, деятельного и «крепкого» канадского духоборца сегодня чаще зовут Захаром, а не Захарушкой.

У духоборцев имена детям даются, начиная с первого дня после родов. Имя давали сами родители, и старались это сделать как можно скорее, ибо безымянная душа не может дойти до Бога.

Как и у других представителей народной культуры, имя для духоборцев является частью человеческой личности. Портят человека только через имя, поэтому нельзя испортить младенца во чреве матери.

Поскольку духоборцы не признают водного крещения и не почитают святых (кроме своих вождей), свобода выбора имени для ребенка велика. Однако практически все имена духоборцев традиционно православные. Более того, пожилые духоборцы вспоминают одного уважаемого старичка, который имел «книгу с именами» (святцы), и к нему многие обращались «за имем». Довольно много детей, особенно мальчиков, называют именами родителей, поэтому много Иванов Ивановичей, Василиев Васильевичей и Владимиров Владимировичей.

Были возможны переименования в связи с болезнью: «Переназывали и в Канаде, и в Гореловке, в Грузии. Назвали Ларя – хворает и хворает. Назвали по-другому – Иосиф – и перестал болеть». Если ребенок умирал, его именем в этой семье больше детей не называли.

Заметим, что при переназывании второе имя – часто ветхозаветное (Абрам, Яков, Михаил). Духоборцы, не признающие Библию священной книгой, тем не менее, считают; что берут начало от ветхозаветных отроков Анания, Азария и Мисаила, а потому перемена обычного русского имени на ветхозаветное может расцениваться как возвращение к началу, истокам вечно устойчивым, что и обеспечивает физическую крепость переименованного. Есть и первичные ветхозаветные имена, например, всеми уважаемая хранительница традиций Сара, которую зовут Сарицей по созвучию со словом царица. (Духоборцы очень любят паронимическую аттракцию, суть которой заключается в следующем: слова, сходные по звучанию, сближаются и по значению)

Молокане так же, как и духоборцы, не признают водного крещения и не почитают святых. Однако у них, в отличие от духоборцев, Библия является священной книгой, цитируемой и толкуемой, и детям до сих пор дают, наряду с русскими, и библейские имена: Аарон, Соломон, Исайя, Илия, Лия, Хана, Сара (молокане, кстати, отмечают ветхозаветные праздники и соблюдают ветхозаветные пищевые запреты). Сохраняется обычай называть первого сына по деду со стороны мужа, второго по деду со стороны жены, остальных – именами дядьев со стороны мужа и жены.

Молокане США, предки которых эмигрировали в Америку в начале XX в., до сих пор в быту сохраняют русские имена; в паспорте значится американское, чаще всего, соответствующее русскому: Василий – William, Мария – Mary. В молоканском справочнике [ The 1980 Molokan Directory / Ed. A. J. Conovaloff. Los Angeles, 1981. USA] зафиксированы имена и фамилии всех молокан США, имеющих телефоны, и это дает обширный материал для исследований ономастикона и молоканских способов транскрипции. Там есть фамилии Morozov и Morozoff; Potapov, Potapoff и Patapoff (для акающих молокан), Sisoev, Sissoyev, Sissoeff и т.д.

Американские имена чаще встречаются у мужчин, чем у женщин. Так, в упомянутом справочнике на наугад открытой странице 97 на две фамилии Samaduroff и Samarin имеется 22 мужских first names (личных имен): Alan, Alex (9), Alexandro, Andrew, Andres, Bill (4), Daniel (2), Dave (2), David (3), Dabby, Dennis, Jack, Jim, John (2), Leon, Mike (2), Moises, Paul (3), Pavel, Pete, Vasili, William (Bill), из которых русскими являются только Александр, Андрей, Павел, Василий. Однако, по-видимому, неслучайны девять Алексов: дома некоторых Алексов зовут Санями или Сашами, a Paul – это тот же Павел. Среди father’s names (отчеств) на той же странице русских имен немного больше, что говорит о постепенности процесса антропонимической адаптации: есть три Ивана наряду с двенадцатью Джонами (дома и на богослужении тоже, вероятнее всего, Иваны).

Имена женщин на той же странице: Pat, Hazel (2), Anna (2), Nellie, Parasha, Luba, Mary (4), Mariann, Myra, Jean, Manya (5), Katie, Sally, Sasha, Tanya, Karen, Marsha, Katya, Virginia, Vera, Linda, Helen (2), Martha, Olya, Lorraine, Stella, Agnes, Natasha. Из 29 женских имен – одиннадцать русских: Анна, Параша, Маня, Саша, Люба, Таня, Марша, Катя, Вера, Оля, Наташа.

По данным моего опроса, который согласуется с данными справочника, русские мужские имена употребляются чаще в полной форме (Василий, Михаил), а женские имена – в уменьшительной. Из приведенных женских имен все, кроме имени Анна, – уменьшительные, причем форма Марша – диалектное от Маша (одна из народных песен начинается «Марша брава, раскудрява»). В этом справочнике уменьшительное женское имя стоит рядом со вторым американским именем (которое фактически является отчеством), например: Luba William Tolmasov, Manya John Nazaroff, Natasha Mike Kolpakoff.

Кажется, сочетание русского имени с американским отчеством противоречит сказанному выше о процессе постепенной американизации имен в поколениях. Действительно, это утверждение относится, прежде всего, к именам мужским: мужчины больше вовлечены в сферу американской жизни, что сказывается в выборе паспортного имени. В тридцатые годы переводу на английский подвергались не только имена, но даже фамилии: например, молоканин Орлов изменил фамилию на Eagle. Это было время, когда среди молокан происходила активная американизация.

В молоканском собрании на богослужении в обращении к членам собрания употребляются только русские имена. Таким образом, многие молокане среднего и молодого поколения имеют два имени: одно для светской (мирской) жизни («американское имя»), другое – для духовного общения в собрании, а как отголосок, постепенно уходящий, – и для русскоязычных родителей.

Так, три брата Самарины занимают в своих собраниях иерархически важные места: в обычной жизни они предстают как Эд (Эдуард), Джордж и Джим, но пресвитер Самарин – только Григорий Иванович (Джордж), помощник пресвитера – Исайя Иванович (Эд), старший певец – Тимофей Иванович (Джим).

У двуязычных (или многоязычных) американских молокан выбор варианта имени определяется также конкретной языковой ситуацией: в разговоре по-английски Тимофей Иванович становится Джимом, Григорий Иванович – Джорджем.

Примечательно, что человек, пользующийся всеобщим уважением молокан, – пресвитер Иван Алексеевич Кочергин, родившийся в Америке и активно участвующий в американской экономической жизни как John Alex Kochergen, в молоканской среде всегда и только Иван Алексеевич.

И в заключение скажем о сходстве всех трех рассмотренных русских культур. Старообрядцы являются общепризнанными традиционалистами во всех вопросах, включая выбор имен, но от духоборцев и молокан, активно принимающих некоторые новшества, можно было бы ожидать появления распространенных русских имен, отсутствующих в дореволюционных русских православных святцах, например, таких, как Светлана, Римма, Эмма, Элла, Эдуард. Однако этого не произошло, и факт отсутствия таких имен является проявлением такого же традиционализма.

*****

Статья опубликована в сборнике научных трудов Семиотика, лингвистика, поэтика: К столетию со дня рождения А. А. Реформатского. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – 768 стр., ISBN 5-9551-0049-0 (Никитина С.Е. «Об имени собственном в русских конфессиональных группах», страницы 544-551). // Исследование по теме проводилось в рамках программы фундаментальных исследований Президиума РАН, проект «Культурные барьеры и культурные контакты (на материале традиционных культур)».

На нашем сайте статья С.Е. Никитиной приведена в сокращенном и переработанном виде. В исходный текст был внесен ряд уточнений и пояснений.

*****

На этой ссылке находится сайт русских духоборов в Канаде Doukhobor Genealogy Website: http://www.doukhobor.org/, в разделе Names вы найдете интересный материал по теме, и в частности, Naming Practices, Personal Names, Name Changes, ...

*****

О старых именах мы уже писали в статье «Притягательная красота и сила старых русских имен». Читайте здесь.

1000names.ru

Ономастика. Происхождение сибирских старожильческих фамилий

Был такой старый анекдот. Кучка больных в психиатрической лечебнице с воодушевлением обсуждает книгу: «Какая фабула! Какое богатство сюжетных линий! Какие судьбы у действующих лиц!» Оказывается, психи обсуждали содержание телефонного справочника. Можно смеяться.

Помните старые справочники: номера абонентов, фамилии, адреса. Вот из-за фамилий я и перелистал их. И открылась одушевленная история освоения Сибири, от первых казачьих походов, острожного строительства и пашенного устройства. Часто было так, что еще до прихода государевых казенных людей, сибирские просторы пронизывали вольные гулящие люди, зверопромышленники и торговцы . «Сибирский Карамзин» Петр Андреевич Словцов в своей книге отмечал, что «Сибирь обыскана, добыта, населена, обстроена, образована все устюжанами и их собратией…»[1] Устюжанины, Вологжанины, Вагины, Вяткины, Костромины, Мезенцевы,  Пинегины, Каргопольцевы, Новгородовы – это потомки первопроходцев, которые по первой сибирской переписи (ревизской « сказке»  начала XVII века ) составляли две трети пришлого населения Восточной Сибири.   Поначалу это были даже не фамилии, а  обозначение места  выхода человека, его малой родины. Фамилией этот  маркер стал у потомков выходцев, когда пережив смуту начала XVII века, Россия, укрепляя государственность, определила первичную ячейку общества – семью.

У ермаковских казаков еще не было фамилий. Атаманы его носили прозвища: Матвей, Мещеряк, Иван Гроза, Иван Кольцо, Никита Пан, Богдан Брязга («оброчный»). Ермаковы, Мещеряковы, Грозины, Кольцовы, Пановы так широко расселились по Сибири, потому что фамилии определялись по принадлежности к тому или иному Ермаковскому подразделению, и не  является показателем обильной плодовитости атаманов.

Острожное строительство и житье-бытье тоже откликается в фамилиях наших современников. Стрельцов, Пушкарев, Бронников – тут все понятно. Ружниковы сюда не имеют никакого отношения, зачастую – к оружию вообще. Руга – хлебное и прочее содержание церковного причта – сельских батюшек, пономарей, звонарей, трапезников, дьячков и просвирен[2]. А вот Годовиков. Из обжитых мест казаки командировались в ясашные зимовья и новые острожки на годовую службу – опасную и тяжелую. Отсюда и фамилия потомков.

Сороковиком называли стрельца из особой сороковой пищали (калибр огнестрельного оружия). Сороковым зельем именовали порох для стрельбы из орудий сорокафунтовыми ядрами. Одно ядро – весом в пуд![3]. Новик – собственно новобранец, принятый из гулящих людей, казачьих детей  в служилые люди, в «выбылое», «в отца или брата место». Важная фигура в остроге или походе – толмач – переводчик, знающий местные наречия, умеющий общаться с аборигенами. Татар и вообще тюркоговорящих  среди казачества было немало. Становились толмачами и новокрещены (вариант: новокшоны), принявшие православную веру и поверстанные в казаки буряты и эвенки. Садящиеся на пашню аборигены тоже получали это прозвище – новокрещен или новокшон. Отсюда -  фамилии.

Воротников. Нынче нам ближе что-то обнимающее шею, изначально же воротник был стражем при острожных воротах, привратником, архиважной должности человек. Последнего «воротника» я видел в 1960-х годах в Верхоленске. Это был деревенский дурачок, открывающий и закрывающий ворота поскотины села Верхоленск, по дороге ведущей из Качуга в Жигалово. Ему полагалась мзда –пряник, конфета или монета.

Казачьей вольницей и  дуваном добычи разграбленных купеческих караванов веет от фамилий Аксаментов, Бархатов, Атласов, Шерстов, Сукнев. Кстати, оксамит, т.е. бархат имеет и такое диалектное значение – «казацкая одежда»[4]. Многие казачьи потомки носят «лошадиные фамилии» – Жеребцовы, Мериновы, Оглоблины, Развозжаевы, Подпругины, Хомутовы. Отразилось в них и деление казачьего войска и должности служащих людей: Десятниковы, Пятидесятниковы, Сотниковы, Головины, (голова – казачий полковник). Атамановы, Куренные, Вахмистровы, Есауловы.

Наособицу стоит довольно распространенная в области  фамилия  Беломестных. Это потомки «севших на пашню» казаков-строителей  Яндинского острога. В немирном еще ХУП веке они должны были уберечь Илимских жителей от прихода  воинских людей с Ангары. Других  государственных и мирских  повинностей у них не было, правда, и жалованья – денежного, хлебного и соляного – они тоже не получали. В крайнем случае могли быть использованы в вожах (проводниках) и толмачах за рубеж. Белое место – привилегированное, освобожденное от тягла.

Слово «иноземец» не всегда было синонимом «иностранца». В период освоения Сибири так могли назвать и аборигена-сибиряка. Отсюда и фамилия потомков – Иноземцевы. Другое дело – Немчиновы, Шведовы, Пахолковы. Это западные уроженцы, которые «иманы в бою и в языцех» во время войн России с претендентами на ее земли, и сосланные в Сибирь. Академик С.В.Бахрушин считал пахоликов остатками лифляндских немцев, хотя «пахолик» легко переводится с польского как слуга, оруженосец знатного шляхтича (5). В Иркутске известны купцы Пахолковы. В  последних номерах газеты «Иркутские губернские ведомости»  за 1857 год публиковалось объявление от магазина Пахолковой: «Продаются все сорта китайских чаев». Ф.И.Пахолков в 1880–х годах был гласным городской думы. Или вот Литвины, Литвиновы, Литвинцевы. В состав «Литвы» входили не только литовцы, но и белорусы, и великороссы, скажем, смоляне, мобилизованные Речью Посполитой на войну с Московской Русью. В Сибири они становились  служилыми людьми,  садились на пашню, то есть начинали крестьянствовать. Как и «Черкассы», казачья вольница Слободской Украины, постоянно беспокоившая южное подбрющье России. Черкас Рукин «со товарищи» рубил Енисейский острог. Черкашины, Черкасовы и сегодня нередкая фамилия в наших краях.

Как бисер на нитку нанизаны  по вывершенным  в поисках угожих пашенных земель рекам деревни и села. Они родственны, фамилии Новожилов, Новоселов, Новопашин – знак первопоселенца на свежеотысканном месте. Фамилия пришла позже, вместе с двором и пашней.

С землеустройством Сибири накрепко связаны фамилии: Слободчиков, Садчиков, Окладников, Переведенцев, Половников. Слободчик мог быть организатором новых сельских поселений, собирающим переведенцев (государевых пашенных оброчных крестьян) в России для водворения их в Сибири, садчик «садил» этих крестьян на вновь приисканную пашню. Окладник вел учетные книги, дифференцирующие государеву и собинную (личную)  запашку крестьянина. Половником назывался поселенец, принятый трудиться на монастырскую пашню. Половье определялось на пять лет – с Петрова дня до Петрова. Лошадь, инвентарь, семена давал монастырь. Условие – «приполон (урожай) делить пополам».

Трудности обзаведения пашней да и другим хозяйственным «заводом» требовали организации хорошо отлаженного межевого дела, гарантирующего неприкосновенность границ землепользования. Это нашло отражение и в фамилиях: Межов, Межовщиков, Гранин, Щапов. Собственно, «грань» и «щап» – это затеси на приметных деревьях, отделяющих одно владение от другого.

Сибирь давно, с допетровских  времен стала местом каторги и ссылки.  «Не помнящий родства» – это не образ, а термин, социальный знак – беглый. Сегодня мы, не задумываясь, говорим: «места не столь отдаленные». А это тоже достаточно конкретно обозначение места ссылки. Не столь отдаленные места – значит Кавказ, Русский Север, Западная Сибирь. «Отдаленное место» – это наша родина – Восточная Сибирь. Не желая принудительного возвращения на родину (ничего хорошего там из-за преступления или проступка  не ждало) беглый или «гулящий» человек получал отметину, которая в последствии становилась фамилией: Безродных, Безфамильных, Непомнящих, Беспрозванных. Практика членовредительства, предшествовавшая когда-то отправке на каторгу, возможно является памяткой для потомков Карнауховых, Беспаловых, Безносовых, Клейменовых. От социально окрашенных прозвищ ведут начало и такие фамилии как Жигалов (подстрекатель) и Гилев (бунтовщик).

Их много,  фамилий, основой которых является профессия пращура.  Значения  основной массы их понятны каждому. Но некоторые, может быть второстепенные, стали забываться. Надо их напомнить. У каждого соловара-мастера в  сибирских и российских «Усольях» были помошники – подварки. Подварковы – их потомки. У каждого мельника тоже был подручный – засыпка, человек, который спускал зерно к жерновам и муку в мешки затаривал. Отсюда Засыпкины. У каждого кузнеца был молотник (молотобоец – позднейшее словообразование). А дети, внуки стали Молотниковыми и Молотковыми.

Водные пути были главной дорогой первопроходцев Сибири, как уж тут без плавсредств. Изготавливали их – кочи, струги, карбазы и лодки – на специально отведенных и оборудованных плотбищах лодейщики. Позднее фамилия стала писаться через «а» – Ладейщиковы, но надо помнить, что «о» – первично.

Они столкнулись на Верхней Лене, фамилии Скорняков  и Тириков. Вторая имеет якутские корни с тем же значением – «кожа», «шкура». К этому ряду можно добавить «тёзок» - Кожевников, Кушнарев. Уж очень нужное везде было ремесло выделки кожи и изготовления обуви. Вот еще – Сапожников, Чирошников. И «скорьнь» на праславянском значит «сапог», и «сапог» – на древне-тюркском – обувь с голенищем[6].

Интересно, что в Прибайкалье  сталкиваются, сожительствуют фамилии  великорусского «разлива» с местными, диалектными. Скажем,  Горностаев с Горнаковым. «Горнок» в местных говорах и есть горностай. Сюда же следует, пожалуй отнести и фамилию Корняковых, учитывая пришепетывающий смягчающий говор части Ленских старожилов: «Мы леншкие, верхоленшкие, щемь вершт в шторону».

С Русского Севера принесли фамилии или еще прозвища предки сегодняшних Пакуловых. Здесь они встретились с Чагиными. Это в принципе одно и то же  грибковое образование, заполняющее морозобойные трещины на березах, народное лекарственное средство. Прозвище носители получили, видимо, за смуглый цвет лица.

Таких фамильных, семантически одинаковых  параллелей много. Кукушкины – Загоскины, Воронов – Кускунов, Воронин – Каргин (на алтайском языке «кускун» – ворон, а «карга» – ворона). Копытов – Турунов («турун» на бурятском – копыто, но на калмыцком – «первый». Кто в родне, знают владельцы фамилии), Баранов – Кошкарев  (на тувинском «кошкар» - баран).

Темой нашего разговора сегодня были русские фамилии Прибайкалья. Но сибиряки – сборный народ. Николай Михайлович Ядринцев в своей книге «Сибирь как колония» отмечал, что «в некоторых местах Сибири жители прямо называют себя смешицей, смешанным народом…»[7] Чалдоны, тумаки, болдыри, карымы, гураны, ясашные, двоеданы – все это сибиряки-метисы. Здесь тоже много «говорящих» фамилий. Но об этом в следующий раз.

Примечания

  1. Словцов П.А. История Сибири. — М., 2006. — С.109.
  2. Сомов В.П. Словарь редких и забытых слов. — М., 1996. — C. 457.
  3. Словарь русского языка ХI-ХУШ вв. — М., 2002. — Т.26. — С.181.
  4. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М.,  1986. — Т. 1. — С. 66.
  5. Словарь русского языка ХI-ХVII вв. — М., 2002. — Т. 14. — С.177.
  6. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М. 1987. — Т. 3. — С. 559, 652.
  7. Ядринцев Н. Сибирь как колония. — СПб., 1882. — С.19.    

irkipedia.ru

Клички имена собак для Сибирских хаски

Очень большое значение имеет момент присвоения имена клички своего домашнему питомцу. Жизнь собаки длинная, она всегда будет рядом со своим хозяином, и все это время ей придется носить то имя, которое он ей даст. Именно по всем этим причинам стоит относиться к выбору клички для собаки достаточно серьезно, чтобы потом не было стыдно звать своего питомца на улице.

Все хозяева хотят, что собака имела красивое имя, уникально и оригинальное. Фантазия может быть безграничной, кличку можно придумать самостоятельно или выбрать из огромного количества вариантов в интернете.

Главное, нужно соблюдать несколько правил, для удобного произношения и чтобы кличка имя собаки была гордостью самого питомца и его хозяина. Собаки не различают длинных имен, они вообще могут воспринимать и запоминать только первый слог своей клички, поэтому не стоит выбирать слишком длинную. В качестве клички для собаки не рекомендуется использовать русские имена, смешные и глупые прозвища.

Если решено назвать собаку длинным красивым именем, то оно обязательно должно иметь сокращенный вариант, чтобы питомца можно было легко подозвать к себе.

Итак, как назвать сибирскую хаски, какое имя больше всего подойдет этой породе собак, чтобы подчеркнуть их главные черты. Сибирский хаски – это очень добрая и активная собака, поэтому не стоит присваивать ей грозные и зловещие имена. Лучше всего будет выбрать что-то нейтральное из иностранных имен.

Клички собак сибирский хаски можно выбрать из следующих вариантов: Мая, Рокки, Хан, Барс, Юта, Хельга, Шейх,

Грей.

Всегда стоит помнить, что каждое имя несет некий смысл, имеет свой перевод, поэтому обязательно нужно знать значение клички, прежде чем так называть своего питомца. В переводе имя может означать что-то не очень хорошее или приятное, чтобы это не наложило отпечаток на судьбу собаки, лучше не называть животное кличкой с плохим значением.

Клички для сибирских хаски мальчиков можно выбрать из следующих, сразу узнав ее значение:

Аметист – драгоценный камень, собака с такой кличкой будет очень сильно привязана к своему хозяину и иметь достаточно гордый характер.

Амур, такое имя подойдет доброй собаке большого размера, с высоким уровнем активности, открытой, чистой душой. Питомец, носящий такую кличку, всегда будет находиться рядом, смена хозяина может даться ему крайне тяжело.

Буран, это имя имеет значение, полностью описывающее характер сибирской хаски, поэтому замечательно подойдет питомцу этой породы.

Гастон, такую кличку чаще всего дают собакам, имеющим благородное происхождение.

Джек, собака с такой кличкой будет иметь спокойный, уравновешенный характер, может стать неплохим охранником.

Симон – это большой добрый пес, который прекрасно ладит с детьми, любит игры на свежем воздухе и активный образ жизни.

Клички для сибирских хаски девочек также имеют свое значение:

Альма, такую кличку обычно носят добрые собаки, которые всегда рады поиграть, неприхотливы в еде и условиях, любят людей, незлопамятны.

Багира – это пантера, героиня мультфильма «Маугли», собака с такой кличкой очень аккуратна и чистоплотна, ведет себя сдержанно, имеет повышенные охранные качества, если это касается ее щенков или еды.

Дина – очень красивое, доброе имя, прекрасно подойдет любому питомцу. Короткое имя, легко произносится, собака с такой кличкой всегда очень ласкова к людям, любит детей.

Лайма – в переводе означает «счастье», это послушная собака со счастливой судьбой и любящими хозяевами, но больше предпочтений она отдает именно хозяйке, гуляет с ней охотней.

Сильва, собака, носящая эту кличку, обычно обладает такими качества, как доброта, терпеливость, ласка, любовь к детям и людям вокруг, она будет прекрасно ладить с другими животными и всеми членами семьи.

Кличку собаке сибирский хаски каждый хозяин выбирает на свой вкус, главное, чтобы животное вместе с новым именем обрело счастливую судьбу.

Вы не нашли нужной клички, тогда более 10 000 кличек собак (имен), для собак мальчиков и девочек, для больших, маленьких, средних и других пород собак вы найдёте в разделе клички собак имена

nopoga.ru

Электронная энциклопедия Сибири и Дальнего Востока

Мы не стали разделять русские, украинские и белорусские имена, ведь все они относятся к славянскому именослову. Имена, которые принадлежат перечисленным народам, распространены в имянаречении практически всех небольших народов. За сотни, тысячи лет совместного существования, ни один народ Сибири не сохранил свой именослов генетически чистым. За имствования имеются у всех.

Славянским народам большое количество заимствованных имён и слов «подарило» христианство. А уже от славян христианские имена разошлись по всем народам Сибири и практически вытеснили их исконные имена. Особенно ярко последствия процесса вытеснения заметны в именослове малых народов: долган, ненцев, нганасан, шорцев, телеутов, чукчей.

Христианские имена сегодня доминируют в имянаречении по всей Сибири и всему Дальнему Востоку. Однако тувинцы, хакасы, алтайцы, буряты принимают немало усилий для того, чтобы возродить национальные имена. И во многом уже преуспели, бог им в помощь и наши добрые пожелания.

Начинают возрождаться национальные имена и у славян. Конечно, медленно, но, как говорят, весна своё всё равно возьмёт. В некоторых регионах, например в Туве, список национальных имён довольно широк. Он включает в себя не только имена тувинских племён, но также имена, заимствованные из эвенкийского, монгольского, китайского, тибетского языков и санскрита. Эти заимствования не входили в язык в результате агрессии, не навязывались тувинцам, потому органически вписались вименослов и воспринимаются уже как исконные, национальные. Ибо они пришли в нынешний день из далёкого язычества.

Тува — уникальный регион планеты. Здесь смешение народов и языков шло тысячелетия и не прекращается до сих пор. Поэтому достаточно трудно найти дословный перевод всех распространённых имён. Но в конце книги есть подробный словарь тюркских, славянских, эвенкийских, якутских и других имён, который поможет вам ориентироваться в переводе тех или иных имён.

Я не перестаю отстаивать свою точку зрения, что основой всех именословов в мире послужили имена трёх языков: тюркского, арабского и славянского. К этому приходишь сразу, как только пытаешься разбить имена по группам и найти общий корень их происхождения. Изучите внимательнее словарь в конце книги, и вы придёте к этому же мнению.

Я лично не был знаком с Алимом Гафуровым, автором прекрасных книг по именам тюркских и арабских языков, но хорошо знаком с его книгой «Имя и история», в которой каждая точка, каждая запятая поёт гимн родным именам. Гафуров не просто исламист, а великий пропагандист всего славного, что было в прошлом у этих народов. Думается, его книга намного переживёт самого автора.

www.bukva-stat.ru


Смотрите также